Кем работал папа Сократа

Представьте: вы посетили Афины, бродите по Акрополю, ахаете, щелкаете фотоаппаратом, как всякий турист. Но пока другие подбирают на память камушки, заботливо разложенные вокруг совсем не древними, а вполне современными греками, вы изучаете свойства материала и характер кладки.

Каменное зодчество составило славу древнегреческого искусства. Не будь его — не было бы и архитектурных красот последующих двух с лишним тысячелетий, вплоть до минского Дворца Независимости и даже высоток в спальных районах. Точнее, они были бы иными — гораздо менее впечатляющими.

Как мы помним, греки взялись за камень не от хорошей жизни, а из-за исчерпания запасов древесины. Первоначально речь шла лишь о легкообрабатываемых, мягких породах. Кое-какие образцы были под рукой: эллинам в наследство достались руины сооружений микенской (XVI-XI в. до н. э.) и минойской (XXVII-XV в. до н. э.) цивилизаций, однако эти грубоватые нагромождения циклопических глыб имеют мало общего с Эрехтейоном или Пропилеями. Впрочем, ученые уверяют, что древнейший акрополь в Афинах тоже отличался громоздкими формами, неправильными очертаниями и запутанной планировкой.

Эллинское чучхе

Каждое из греческих городов-государств (полисов) первоначально развивалось с опорой исключительно на собственные ресурсы. А они были невелики — город плюс окрестности. Вот и получалось своего рода чучхе: стройкомплекс полиса поначалу пользовался только местными каменными породами. Но сырья было много: в Греции на горы приходится до 70–80 % территории, изобилующей кристаллическими сланцами и известняками с добавлением изверженных пород и третичных образований. Неудивительно, что с конца VII в. до н. э. основным стройматериалом был камень — простой известняк, известковый туф (порос), гнейс, трахит, брекчия и т. д.

Но вернемся в Афины. Афинянам повезло: известняк, самый ходовой материал, добывался прямо на холме, где суждено было вырасти Акрополю. Однако известняком дело не ограничивалось: порос заготавливали в афинском портовом городе-спутнике Пирее, брекчию транспортировали из Фалерона, голубовато-серый мрамор — из Гиметта, мелкозернистый белый мрамор — из каменоломен Пентеликона. Все это находилось буквально под рукой — например, Пропилеи построены из серого элевсинского (20 км от Афин) и белого пентелийского (23 км) мрамора.

Изделия дренегреческих каменотесов — барабаны колонн и квадры — на афинском Акрополе

В других городах та же картина: Пергам возведен из трахита, добытого на северном склоне местного акрополя, Делос — из тамошних гнейса и гранита, Милет — из милетского известняка, а также мрамора с Латмоса и гор Микале. Два принципиальных момента: во-первых, камня было много, во-вторых, транспортировать его на значительные расстояния не было нужды. Лишь с IV-V в. до н. э. практикуется завоз особо ценных пород в города-заказчики.

Каменоломни, как правило, были госсобственностью и эксплуатировались очень активно. Ученые еще в XIX в. подсчитали, что из 25 античных каменоломен, сохранившихся на юго-западном склоне афинского Пентеликона, в древности было добыто около 400 тыс. кубометров мрамора. Работа была ручной, инструментарий сводился к зубилу, заостренному кайлу, лому, кувалде, набору клиньев и пилам — с зубьями и без. Последними пилили твердые породы камня, засыпая полученный пропил специальным песком из Наксоса или Эфиопии. С мягкими известняковыми породами справлялись и обычные, «зубастые» пилы.

Пригодную для строительства глыбу очерчивали в массиве бороздой 6–9 см и пробивали в ней с равным интервалом отверстия для клиньев. Железные клинья вгоняли в породу одновременно, деревянные после забивания заливали водой, чтобы они разбухли и откололи глыбу от массива. Мрамор — материал слоистый, образующиеся трещины обычно перпендикулярны направлению слоев, так что работа спорилась. Как правило, стараниями каменотесов выламываемые глыбы уже имели очертания будущих конструкций — скажем, частей архитрава или барабанов колонн.

Античная каменоломня, найденная археологами близ современной Евпатории

Отесанные и неотесанные

Историки сообщают, что в античности были известны и более радикальные способы обработки камня: например, Ганнибал якобы взрывал скалы с помощью уксуса. Так или иначе, извлеченная из каменоломни на поверхность глыба-заготовка до транспортировки к строящемуся объекту должна была подвергнуться обработке: каждый лишний килограмм — это дополнительные лошадиные или человеческие (чаще всего рабские) силы. С другой стороны, если отполировать камень до блеска, а затем поволочь на вершину холма акрополя, не обойдется без царапин и трещин.

Поэтому второй этап обработки производился сразу после извлечения камня из каменоломни. Крупные и цельные архитектурные части, как мы помним, получали огрубленную форму при выломке из пласта, на поверхности же осуществлялись оболванивание и грубая отеска. Заготовкам, уверяют исследователи, «придавали размеры и форму, приблизительно соответствующие окончательным требованиям, устанавливали углы и плоскости граней и приблизительный профиль кривых поверхностей, удаляли с них крупные неровности». Инструментарий был по-прежнему небогатым: долото, тесовик, кувалда, угольник.

Третий этап отески полуфабрикатов разворачивался в каменотесной мастерской около строящегося объекта. Главной задачей была подготовка камня для кладки. Шов образовывался за счет плотного прилегания полосок, вырезанных каменотесами вдоль кромок граней обрабатываемого камня. Постель (или ложе), на которое в кладке без раствора непосредственно передается тяжесть, обрабатывалась особенно тщательно, в том числе методом используемой и поныне отески «по красному»: к поверхности прикладывали смазанную сангиной мраморную плиту, а затем обтесывали точки со следами сангины. Пила, которой проводили между прилегающими друг к другу поверхностями, довершала обработку. Постели барабанов колонн Парфенона сглаживали без пилы — вращением на слое песка. Если в VI в. до н. э. постель шлифовали полностью, то начиная с V в. каменотесы нередко ограничивались тщательным сглаживанием общих краев — для несения тяжести этого было достаточно.

Поскольку при отсутствии раствора попадание между камнями любого твердого тела недалеко от края чревато разрывом, каменотесы или производили вырезку вдоль шва, или скашивали кромки. Образовывавшаяся канавка завершалась предохранительным валиком либо небольшой каймой кубической формы. Получался готовый для кладки квадр с необработанной лицевой стороной (ее отесывали после установки) или барабан колонны.

Фото сверху: шов по-древнегречески: с продольным вырезом (слева) и со скошенными кромками (справа). Фото снизу: защита шва по-древнегречески — валиком (слева) или кубической формы декором (справа)
 

Позже, в эпоху эллинизма, колонны начали делать монолитными, а лицо квадра стали намеренно оставлять неотесанным, ограничиваясь кромками и иногда наклоняя их к швам, чтобы лицевая часть была похожа на подушку. Все это давало не только декоративный или конструктивный эффект, но и оборонительный — квадры-подушки затрудняли работу осадных стенобитных машин.

Каменные сооружения классического периода отличает гладкая, почти идеальная оттеска. Получистую отеску греки осуществляли долотом, тесаком и специальными кирками — на одном конце острие, на другом — острое ребро. Криволинейные поверхности доводили с помощью деревянных шаблонов. Начисто камень отесывали перед кладкой тем же инструментом (плюс зубатка), лицевую поверхность сглаживали после завершения кладки. Кроме сангины качество работы обеспечивали уровень и рейки (горизонталь), отвес (вертикаль) и угломер.

…Минуло два с половиной тысячелетия. Однако откройте белорусский «Единый тарифно-квалификационный справочник» (ЕКТС) работ и профессий, почитайте про каменщиков или облицовщиков. «Сборка гладких колонн из готовых тесаных блоков», «получистая теска прямолинейных поверхностей и фасок» и т. п. — все по-прежнему, вплоть до пескоструйного аппарата. Все как во времена Софрониска, папы философа Сократа. Не слышали? Зря — он в Афинах каменотесом работал.

Автор: Кастусь Бульдозер, специально для Stroyka.by