Профессор Сергачев: «Архитектура в Беларуси фактически выведена в сферу услуг»

Сергей Сергачев в архитектурных кругах человек уважаемый — доктор архитектуры, профессор, заведующий кафедрой архитектуры жилых и общественных зданий БНТУ, автор более 500 научных работ. Среди наиболее известных его проектов жилые дома по пр. Рокоссовского и ул. М. Танка и горнолыжный центр «Солнечная долина». Stroyka.by побеседовала с Сергеем Алексеевичем на самые острые градостроительные темы. Архитектор рассказал, что делать с отелем «Кемпински», почему современные небоскребы не вписываются в столичную застройку и какое здание в Минске иначе как сундуком не назовешь.

Министр архитектуры и строительства Анатолий Черный назвал 2014 год результативным: фактически не осталось долгостроев, возведено более 5 млн м2 жилья. Вы считаете, этих показателей достаточно, чтобы закрыть глаза на проблемы в отрасли?

— Проблем достаточно. Причем помимо общеизвестных есть и другие, не менее важные, но почему-то мало кому интересные. Например, что делать с объектом строительства, когда тот придет в негодность. Допустим, дерево пойдет на дрова, а куда деть эти 5 млн м2 железобетонных панелей, после того как они отслужат свой срок?

Когда зарождалось панельное домостроение, нам говорили: «Товарищи, это только на время, потом мы будем это убирать». Но время прошло, люди увидели, что у панелей хороший КПД, жильцы довольны квартирами, а строители — возможностью заработать. Однако мы уходим от важного вопроса: что мы оставим будущему поколению, ему же придется все это разгребать.

— Да, у нас главное, чтобы дешево и сердито…

— Такой подход тоже не всегда срабатывает, это видно на примере идеи городов-спутников. Все индустриальное производство сосредоточено в Минске. Отвезти на стройку панельку, а затем гнать в столицу пустую машину? Говорим о том, что дадим дешевое жилье, а на выходе этого не получается…

— Нравится ли вам современная городская застройка?

— Мне импонирует разнообразие в нашем строительстве, но я отдаю отчет, что оно продиктовано не стремлением к какой-то гармонии или еще чему-то, а банальным желанием угодить заказчику. Каждый отдельный объект сделан профессионально. Но что поделать, архитектура фактически выведена в сферу услуг: каждый угождает, как может.

Если говорить о тенденциях, я не понимаю, почему сейчас начинает доминировать черный цвет в остеклении. Может, он нравится кому-то из архитектурного руководства?

— Какие новостройки не оставили вас равнодушным?

— Отель «Кемпински». Но надеюсь, со временем минчане скинутся, выкупят это здание у собственника и взорвут. У нас в стране нет более священного места, чем Площадь Победы — эта территория должна быть свободна…

— С точки зрения архитектуры вы можете разделить Минск на «до» и «после» чемпионата мира по хоккею?

— Я проезжаю по вечернему городу, смотрю на гостиницы, в которых ни одно окно не горит — вот и весь результат. Тем более гостиница — штуковина непростая. Я был в отеле «Пекин», обратил внимание, что там очень сложное инженерное обеспечение. А это означает, что для содержания здания нужны специалисты высокого уровня. Не знаю, насколько это все окупаемо…

— А небоскребы Минску нужны?

— Беда в том, что высотные здания у нас появляются в случайных местах, это только портит Минск. Недавно я лежал в больнице, рассматривал из окна панораму над стадионом «Динамо»: на Привокзальной площади вылез корпус университета — ни силуэта, ни красоты, ничего нет — сундук какой-то…

Я не против высотного строительства, но надо четко понимать, что и для чего делается. Понятно, что финансовая, экономическая сферы многое определяют. Но во всех западных городах, в той же Москве, выделяется территория под высотные офисные здания, бизнес-центры, где люди одной среды решают все свои вопросы. Подъезжаешь к любому американскому городу, видишь группу высотных зданий и понимаешь: это — деловой центр, административный и исторический где-то рядом. Мы, к сожалению, пока к такому не готовы.

Хотя когда-то давно у нас был свой аутентичный опыт распределения застройки. Во времена ВКЛ, в XVI веке, была проведена волочная реформа, в итоге каждый знал, сколько ему отведено земли и сколько с этого надо заплатить налогов. Города разрастались, и у каждой части населенного пункта было свое предназначение. Если проследить по топонимике, в те времена были новый и старый Быхов, Копыль и т. д. Тогда все было четко, а сейчас мы не можем разобраться с территорией возле аэропорта «Минск-1». Приняли верное решение, что там должен располагаться деловой центр города, но реализации задуманного до сих пор не видно. Вот туда бы убрать все высотные здания. А сейчас получается, что в исторической части города поворачиваешь голову — видишь небоскреб, убивающий эту самую историчность.

В одном из интервью вы назвали дом возле Троицкого предместья «следствием градостроительной вседозволенности» и «драмой нашей архитектуры». У нас что, сплошная драма или есть и другие жанры?

— Есть комедия: иногда встречаются смешные объекты, будто с чего-то срисованные. Вроде бы нормальное строение, но внезапно наклонная стенка. С чего вдруг? Понятно, что каждый архитектор хочет показать, какой он талантливый, но надо понимать, куда ты пришел со своими идеями, учитывать, что расположено рядом.

Определенная комичность стала прослеживаться, когда вокруг Минска начали появляться коттеджные поселки. Кто-то пытался реализовать свою детскую мечту, кто-то хотел построить замок, кому-то просто не терпелось похвастаться перед соседями. Вот и пошел разнобой, когда дома превратились в торты, где и внешний вид причудлив, и начинка.

— Для архитектора какой кризис страшнее: финансовый или творческий?

— Наверное, все же творческий. Архитектор часто не понимает среды, в которую попал. Одно дело показать свой талант, другое — выразить себя, допустим, в железобетоне. Только досадно, когда из-за чьих-то амбиций впустую тратятся серьезные средства.

А за что дается звание заслуженного архитектора?

— Я эти списки не отслеживаю, да и отношусь к ним немного скептически. Вообще не знаю, существуют ли заслуженные архитекторы Франции или Великобритании. У нас это все началось в 20-е годы прошлого столетия, когда ликвидировали академиков, прижали профессуру. После того, как осталось выжженное поле, решили: надо и нам показать, что мы чего-то добились. Вот и была предложена система почетных званий, которыми награждали.

— Если коснуться вашей преподавательской деятельности, у поколения будущих архитекторов есть потенциал?

— О, это отличные ребята! Многое из того, что они умеют, я не могу сделать. Главное, чтобы они начинали практиковать как можно раньше. Пусть им сразу заплатят не столько, сколько обещали, куда важнее набраться опыта. Раньше как было: приходит на работу молодой специалист и знает, что несколько лет его никто не выгонит — можно и дурака повалять. Сейчас, даже если приходишь работать по распределению, но бездельничаешь, тебе на это быстро укажет работодатель. Молодежь понимает это, за будущее нашей архитектуры я спокоен.

— Ценятся ли белорусские архитекторы за рубежом?

— Знаю, в России наши выпускники выдерживают конкуренцию со стороны местных архитекторов. Устроиться на Западе сложнее — там нужно знать их регламенты, нормативные документы. Архитектура и медицина — две профессии, где нашим выпускникам сложно адаптироваться в условиях Запада.

Но белорусской школой нужно гордиться. Важный момент: по нашему законодательству, строительный объект может претендовать на включение в историко-культурное наследие спустя 40 лет после возведения. Первый выпуск белорусской школы архитекторов состоялся в 1958 году. И здания, построенные архитекторами того поколения, как раз претендуют сейчас на включение в историко-культурное наследие. Я не хочу стравливать интересы тех, кто работал до этого, с интересами выпускников белорусской школы, но рубеж в любом случае пройден, и скоро мы начнем оценивать то, что наработали.

— Какими своими работами вы гордитесь?

— Горнолыжным центром «Солнечная долина» в Курасовщине. Это база федерации горнолыжного спорта, и заказчики очень требовательно отнеслись к ее возведению. У них на руках было три проекта, которые не устраивали по ряду причин. Горнолыжники часто ездят в Альпы, где полно деревянных домиков с террасами и каменным низом. Для Беларуси сочетание дерева с камнем не совсем привычное, хотелось еще и юмора добавить. По-моему, получилось интересно.

Автор: Евгений Кечко, специально для Stroyka.by. Фото автора и ej.by